Есть много хороших стоматологий, Atis Faber – один. Клиника высоких достижений, больше напоминающая светский салон, продолжает традиционные встречи с пациентами. На этот раз в гости зашел директор челябинского отделения МТС Вячеслав Бежин, которого интересовало с чего должно начинаться лечение зубов, есть ли разница между имплантатами, почему после лечения возникают странные ощущения и чем Atis Faber отличается от других.


— Вячеслав Бежин:

— У вас интересная, красивая клиника. Чем она отличается от других, не менее известных? Методиками, оборудованием, опытом врачей?


— Александр Клинов:

В первую очередь концепцией, – отмечает главный врач клиники, челюстно-лицевой хирург, имплантолог Александр Клинов. – Стоматологий много, Atis Faber – один. Поэтому мы решили, что клиника должна больше походить на гостиную, клуб, куда приходят только люди, которым кроме высококлассного лечения, важна атмосфера, отсутствие потока, индивидуальный подход. Поэтому интерьер здесь совершенно не больничный, у нас уютно и красиво. Все сугубо медицинское, что обычно вызывает страх и стресс, мы убрали в кабинеты. Там есть все необходимое, вся техника и инструментарий для любой работы. 


— Вячеслав Бежин:

— А пациенту самому можно что-то сделать, чтобы перестать бояться?


— Александр Клинов:

Я думаю, что страх – это совершенно нормальная реакция сознательного человека, который обладает интеллектом и способностью анализировать. Кто-то боится боли и вида крови, кто-то неизвестности и отсутствия контроля. Ненормально, когда эти страхи человек не в состоянии сдерживать. Поэтому самое важное – это доверительное отношение между доктором и пациентом, с самого первого момента знакомства. Вы смотрите, тактично ли я веду себя по отношению к вам при осмотре. Мы обсуждаем: что, зачем, почему, для чего. Потому что ваше знание предстоящего процесса и предполагаемого результата обычно растворяют страх. Некоторым пациентам, наоборот, не хочется знать всех подробностей, поэтому для них у нас есть наушники, с установленной программой, в которой психолог начитывает под музыку текст, позволяющий пациенту абстрагироваться и расслабиться. 


— Вячеслав Бежин:

— Я правильно понял, у вас лечится определенная категория людей? Вы сказали, что стремитесь ограничить входящий поток.


— Александр Клинов:

К сожалению, у нас появилась очередь. 


— Вячеслав Бежин:

— Вы не отсекаете? 


— Александр Клинов:

А как мы можем это сделать? Допустим, приходите вы, а потом пятеро ваших друзей. Кого из них я должен отсечь? Это очень сложный вопрос. Зато мы гарантируем персонифицированный подход к каждому пациенту. Мы можем принять вас в то время, когда вам удобно, или закрыть клинику для всех, кроме вас, или открыть ее в выходной день, если другое время вам не подходит. Некоторые могут приехать к нам только, например, в воскресенье. Не вопрос. В нашей концепции нет ничего невозможного. Кроме того, мы привлечем к операции именно того специалиста, который нужен вам или кому вы больше доверяете. 


— Вячеслав Бежин:

— А ваша техника, методики, врачи? Они сравнимы с теми, что есть у конкурентов?


— Александр Клинов:

По ряду параметров мы отличаемся от других клиник города. Некоторые услуги у нас дороже, но комфортнее, качественнее, безопаснее, точнее и технологичнее. И это существенно укорачивает время пребывания пациента в кресле. Еще одно отличие – квалификация наших специалистов. У нас работают доктора, чей стаж работы не меньше 10 лет. Это люди с определенной историей в профессии, обучавшиеся у экспертов мировой стоматологии, добившиеся хороших результатов и имеющие высокую квалификационную категорию. Еще один ключевой для нас момент – все технологии, которые мы используем, основаны на принципах доказательной медицины. Мы не занимаемся экспериментами! У нас применяется только то, что отработано годами и заведомо приводит к хорошим результатам. И, что важно, достигаются они с помощью безопасных технологий, с минимальной инвазивностью. Например, если взять шаблонную хирургию, то мы предлагаем имплантацию, которая планируется виртуально в компьютерной программе, исходя из ваших клинических условий. 


— Вячеслав Бежин:

Как это происходит?


— Александр Клинов:

С помощью компьютерной томографии и фотографии пациента, которые загружаются в специальную программу. Поэтому мы можем установить имплантаты безопасно и анатомически точно, с учетом будущей ортопедической конструкции. Мы не лечим какой-то конкретный зуб. Если пациент приходит и говорит: «Хочу, чтобы зуб был такой-то формы, размера, цвета». Мы говорим: «Хорошо. Понятно. Но обращаем ваше внимание, что у вас есть такая-то проблема и сначала нужно ее решить». На осознание этого человеку иногда нужно время. Некоторые уходят. Остаются те, кто понимает, что доктор не разводит на деньги, а хочет улучшить качество его жизни. Наша задача исправить исходную ситуацию, не нарушая того, что уже существует. Мы восстанавливаем не просто утраченные зубы, мы восстанавливаем жевательную функцию, без чего невозможно жить. Зубочелюстная система все время находится в динамике, мы разговариваем, едим, пьем. Это происходит за счет зубов и зависит от их качества и количества, соотношения верхней и нижней челюстей. Соответственно, их форма, размер, позиция должны быть правильными с точки зрения физиологии. Но в жизни много чего происходит: человек может получить травму или разовьется какое-то воспаление, или появится вредная привычка... Все это приводит к различным нарушениям. Есть еще один очень важный фактор – носовое дыхание. У многих детей, особенно в условиях большого города с не очень хорошей экологией, оно нарушается. А если не дышать носом, то не будет развиваться верхняя челюсть и зубам просто места не хватит. Неправильная осанка, сколиоз тоже влияет на движение нижней челюсти и прикус. И тогда за помощью нужно обращаться не просто к стоматологу, а к гнатологу, врачу, который занимается нарушением функций всего жевательного органа, который также отвечает за мимику и речь. У нас в клинике такой специалист есть, причем единственный в городе с академическим образованием.


— Вячеслав Бежин:

 А что это за специалист?


— Александр Клинов:

Давайте, я вас познакомлю. Ольга Андреевна Достовалова. Основатель и генеральный директор Atis Faber, стоматолог-терапевт, ортопед, ортодонт и гнатолог. Она эффективно решает самые сложные медицинские задачи, сочетая все свои специализации и современные европейские методики, которым обучалась в университете Вены у профессора Рудольфа Славичека. 


— Вячеслав Бежин:

Ольга Андреевна, здравствуйте! 


— Ольга Андреевна:

Добрый день, очень рада видеть вас в гостях!


— Вячеслав Бежин:

 Вот заметил у вас в витрине зубную пасту за 8800 рублей, и у меня сразу возник вопрос: к ней медсестра прилагается?)) Или она веселящая?) Откуда такие цены берутся?


— Ольга Андреевна:

Это эксклюзивная паста. Штучная. Ее можно сравнить с селективной парфюмерией: есть уникальные авторские натуральные ароматы, а есть те, что получаются в результате смешивания синтетических составляющих. Второе — проще, дешевле, можно поставить на поток. У нас есть испанская линейка зубных паст, которой нет ни в одной другой стоматологии города. 

У нас работают доктора, чей стаж работы не меньше 10 лет. Это люди с определенной историей в профессии, обучавшиеся у экспертов мировой стоматологии, добившиеся хороших результатов и имеющие высокую квалификационную категорию.


— Вячеслав Бежин:

Вот вы говорите «испанские пасты»... У меня одна знакомая привезла из Германии щетки с ультразвуком. Отличный гаджет! Я теперь без нее не могу. Проблема-то в другом. Насадки. Я когда покупал, не думал, что будет так сложно достать расходные материалы. 


— Ольга Андреевна:

А вот это очень важный момент: надо знать, где взять запчасти для новой вещи)). Мы сами подбираем новые линейки для пациентов, поэтому они есть у нас постоянно. 


— Вячеслав Бежин:

  А какая на сегодня самая лучшая паста для профилактики пародонтоза?


— Ольга Андреевна:

Та, которая подходит именно вам, та, которую вам порекомендует наш гигиенист. Это первое. И второй критерий – она должна быть комфортна в использовании. 


— Вячеслав Бежин:

 Да я хоть чем буду чистить, зная, что это укрепит десны. Вот из вашего ассортимента какая самая лучшая? За 8 тысяч или попроще?


— Ольга Андреевна:

Эта паста не для заболеваний пародонта, а для эмали. Ее нужно правильно подобрать, попробовать, оценить и использовать какое-то время. Паста должна меняться со временем. Наука движется вперед, и постоянно разрабатываются новые профилактические пасты. Но об этом вам подробнее расскажет Наталья Владимировна Озеранская, стоматологический гигиенист, член Российской, Европейской и Международной Федерации гигиенистов, обладатель титула «Лучший гигиенист России-2006». 


— Вячеслав Бежин:

Наталья Владимировна, добрый день!


— Наталья Владимировна:

Добрый! Я хочу обратить ваше внимание на то, что хорошие пасты выполняют профилактические функции и даже облегчают симптоматику, но кардинально вопрос не решают. Полностью избавить от проблемы может только лечение.


— Вячеслав Бежин:

 Мне сейчас лечить уже нечего, не к чему придраться. Нужно только ухаживать. Но я планирую все-таки ставить имплантат. Получается, что нужно будет одновременно зуб удалить и тут же на его место поставить, чтобы девушки не пугались. Александр Николаевич, как вы относитесь к срочным имплантациям зубов?


— Александр Клинов:

Открою маленькую такую тайну. Когда мы с кем-то впервые встречаемся, люди не смотрят нам в рот, не пересчитывают, сколько у нас зубов. Они оценивают собеседника в общем. Психологи утверждают: во время разговора мы чаще всего смотрим в зону межбровья и переносицы. А вовсе не в рот. Если конечно нет проблем со слухом и соответственно не возникает необходимость читать по губам. А вообще это очень частая ситуация. Человек много лет ходит без зубов, а потом у него случается юбилей – 50 лет. И он хочет выйти, чтобы все упали от костюма, галстука и от улыбки. На этот случай у нас есть различные временные варианты. Потому что имплантация – это все-таки медицинское вмешательство, инвазивное, оно требует времени и серьезной работы. А мост отфрезеровать и «приклеить» – это делается быстро. 


— Вячеслав Бежин:

 А в какой-то из реклам я слышал обещали «зубы за час».


— Александр Клинов:

«Зубы за час» – это запатентованная технология, юридическим правом на которую обладает только Nobel Biocare и мы, поскольку являемся центром Клинического мастерства. Все остальное – это копии. Или намеренное лукавство. Возможно, это просто другая технология, которая называется «немедленная нагрузка», а не наша запатентованная «зубы за час». Это целый технологический процесс, включающий в себя ряд услуг. В частности вы должны прийти ко мне на консультацию, где мы снимем оттиски. Затем нужно изготовить скан-модель, сделать компьютерную томографию, загрузить в компьютерную программу, виртуально все смоделировать и отправить в США на завод Nobel Biocare. Шаблон и каркас протеза изготавливают в Америке девять дней, затем его присылают нам. Все остальное делается в нашей лаборатории, и мы же проводим операцию по установке имплантатов. 


— Александр Клинов:

Дополнительно я использую в работе направленный свет. Для меня эту оптику сделали в Америке и настраивали тоже под мои физические параметры: межзрачковое расстояние, показатели зрения. Она позволяет видеть те детали, которые не уловить невооруженным глазом. 


— Вячеслав Бежин:

 Почему же мы не можем ничего сделать сами? Неужели нам никогда не достичь этого уровня?


— Александр Клинов:

Просто у них патенты на все разработки. На самом деле мне обидно за Родину, потому что теоретическую концепцию зубной имплантации первым создал Николай Знаменский доцент по зубоврачеванию Московского университета. Кстати, именно его терминами «имплантат» и «имплантология» мы пользуемся сегодня. Первый эксперимент он провел 27 ноября 1890 года на двухлетней собаке, которой удалил резцы и вставил фарфоровые зубы с корнем из стеклянной массы и каучука. Однако у ученого не было учеников, он не смог закончить исследования и создать своей школы. Больше всех повезло шведскому профессору Бранемарку, который занимался изучением остеомиелита на животных. Он поставил на кость микровидеокамеру, чтобы наблюдать за процессом. А когда эксперимент закончился, не смог ее снять, она приросла к бедренной кости. Когда начали выяснять, почему металл так среагировал, выяснилось, что корпус камеры сделан из титана. Так открыли остеоинтеграцию (процесс приживления титана в костной ткани). Первую операцию имплантации Бранемарк провел в 1965 году, и установленные тогда имплантаты прослужили пациенту без нареканий более сорока лет, до самой его смерти. Разработки Бранемарка купила американская компания, впоследствии образовавшая Nobel Biocare. И с тех пор она является центром всех инновационных решений. Компания тратит огромные деньги на исследования и разработку новых продуктов для имплантологии. И когда говорят, что ничего нового в имплантатах нет, они все одинаковые, из титана, то это от незнания ситуации. Только с 2015 года у Nobel Biocare вышло двенадцать инновационных продуктов. 

Это кресло A-dec. Такое же установлено в Белом доме. С 1967 года именно на этой модели лечат зубы всех президентов США. Оно шикарно оснащено технологически и при этом настолько прочное, что будет работать, даже если установку сбросить с километровой высоты.


— Вячеслав Бежин:

А какая цель у этих научных изысканий? Скорость?


— Александр Клинов:

В том числе. Но еще и улучшить приживаемость, добиться долговечности. А главное – приблизить результат лечения к естественному виду, чтобы зубы выглядели натурально. Поэтому мы работаем именно с этой компанией. Те, кто говорит, что все имплантаты одинаковые, что за $35, что $500 – лукавят. Вот вы какой выберете?


— Вячеслав Бежин:

Это провокационный вопрос! Я понимаю, что вы ждете ответа «за 500, потому что это надежнее».


— Александр Клинов:

На самом деле, что такое имплантат? Это действительно титан, но высокой степени очистки. У Nobel Biocare строгий контроль качества. Если хотя бы в одном стержне для имплантата будет заметна небольшая трещинка или пузырьки, то выбраковывается вся партия. Прошедшие отбор поступают во фрезеровочный цех, а потом в оптический. Там молодые девушки с идеальным зрением изучают под микроскопом, насколько качественно отфрезерованы имплантаты и соответствуют ли размерам. Дальше их исследует лазерный сканер. Каждый имплантат имеет резьбу, причем не простую, а с бороздками, что увеличивает площадь сцепления с костью и время его службы. Таким образом, на выходе с завода этот имплантат стоит $135, это его себестоимость. Так какой вы выберете за $35 или $500?


— Вячеслав Бежин:

Я не стану выбирать сам, я попрошу вас порекомендовать мне самый надежный, со стопроцентной гарантией приживаемости.


— Александр Клинов:

Таких цифр нет в природе. Есть ровно 99% и это будет однозначно Nobel, с пожизненной гарантией, который прекрасно приживается. А самое главное, он дает возможность обеспечить вам то, зачем вы пришли – идеальный результат.

Наш завод по изготовлению зубов. Тут мы принимаем и отдаем заказы. Причем не только для Atis Faber, но и для наших филиалов и сторонних организаций. 


— Вячеслав Бежин:

Смерть Олега Табакова, которую журналисты связали с неудачной имплантацией, натолкнула меня на мысль, что в возрасте за восемьдесят уже не желательно ставить имплантаты. Из-за высоких рисков и осложнений.


— Александр Клинов:

Я с вами не соглашусь. В любом возрасте хочется жить. У меня бабушка говорила: «Всего-то 80 вёсен». Это так мало, если вдуматься и осознать. А что касается смерти Олега Павловича — я бы не стал комментировать ситуацию исходя из новостных сюжетов. Поэтому я скажу, что мы не будем оперировать только в случае, когда есть противопоказания, и операция может вызвать серьезные негативные последствия. 


— Вячеслав Бежин:

А какие противопоказания есть для установки имплантатов?


— Александр Клинов:

 В первую очередь это инфекционные или онкологические заболевания в остром периоде. Когда пациент проходит химиотерапию, лучевую терапию. Также среди противопоказаний хронические серьезные заболевания. Раньше был очень большой список, но медицина не стоит на месте. Например, еще недавно пациенты с сахарным диабетом, с протезированными клапанами сердца, с проведенным аортокоронарным шунтированием были в группе, кому противопоказаны имплантаты. Теперь мы их лечим, оперируем и даем возможность жить нормальной человеческой жизнью. Все меняется к лучшему! И я буду рад доказать свой оптимизм на практике.